Пляска смерти
Радиокомпозиция спектакля Московского драматического театра на Малой Бронной по одноимённой пьесе шведского публициста Августа Стриндберга - "Танец смерти" в постановке Виктора Гульченко. "Ад - это другие," - изрек когда-то Жан-Поль Сартр. "Ад - это мы сами", - следовало бы провозгласить после знакомства с пьесой Стриндберга "Пляска смерти", созданной им в 1901 году. Механизм рождения ненависти, его безжалостная цикличность, способность безвозвратно втягивать человека-жертву в свой круговорот исследуются драматургом на примере супружеской пары, подошедшей в своей совместной жизни к определенному рубежу - дате серебряной свадьбы. Капитан артиллерии Эдгар (артист театра им. Станиславского Михаил Янушкевич), знаток баллистики и автор нераспроданного учебника по этой науке, и его жена Алис (Александра Николаева), в угоду мужу пожертвовавшая актерской карьерой, отбывают добровольное заточение на немноголюдном морском острове. В давно уже осточертевшем обоим обиталище (угрюмая и тесная сторожевая башня) странным образом сохраняется некая доля уюта: светлые подушечки на креслах и диване; подвешенные прямо в комнате летние дачные качели. Казалось бы, люди обречены на ровное и бессобытийное, чисто обывательское существование. Не тут-то было! Нет конца бушеванию нешуточных страстей: любовь и ненависть, привязанность и отвращение, терпение и предательство ведут борьбу по всем правилам военной стратегии. Затишья и перемирия сметаются шквальным огнем взаимных обвинений и угроз. Плохо скрытое презрение сквозит в любой брошенной через плечо фразе. Бессмысленность и немотивированность вражды очевидна обоим. Понимание этого блестяще отыгрывается Янушкевичем, чей герой с маниакальным упрямством, занудством и убежденностью во вседозволенности ежесекундно донимает жену, мгновение спустя, однако, ожидая от нее помощи и поддержки. Своего апогея разгул низменных страстей достигает с появлением в доме третьего (своего и чужого одновременно) - родственника Алис по имени Курт (Владимир Яворский), своим возникновением на пороге ускорившего процесс нравственного распада двух яростно сражающихся людей, которые составляют нерасторжимое саморазрушающееся целое. Кривится и каменеет лицо Алис, угрожающе поблескивают линзы очков Эдгара, ядовитый смех сменяется зловещим шёпотом и отталкивающими слезами, то искренними, то лицемерными. В финале герои объединяются, чтобы продекларировав: "Перечеркнуть и идти дальше!.." - продолжать жить той жизнью, в которой они мало что вольны изменить. Спектакль театроведа В. Гульченко отличают внятность и человечность интонации, не подчиняющейся истерии авторского сюжета. Актерскую работу Михаила Янушкевича стоит видеть даже если Стриндберг и его философия вам бесконечно чужды.
